Полк, в котором служил летчик-штурман Владимир Алексютин, нес большие потери. В горах Афганистана гибли самые опытные летчики. Душманы, вооруженные ПЗРК (переносной зенитный ракетный комплекс), поражали не только вертолеты, но и самолеты-истребители. С утра до позднего вечера, а то прихватывая и ночные часы, кружили в черном афганском небе советские асы, вывозя раненых и погибших. Доставляли в труднодоступные горные районы продовольствие, оружие , боеприпасы. Но проклятые «стингеры» не давали покоя. А произошло в тот день вот что. Выполняя задание, экипаж ведущей машины, в состав которого входили Т. Мугтасимов и В. Алексютин, потерял связь с ведомым вертолетом. Выгрузившись, доложили в Кабул о том, что второй экипаж не вернулся. И МИ – 8 взял обратный курс. Светало. Вот тут-то Володя и заметил в горах сбитую машину. Решение было принято мгновенно: идти на выручку товарищам. Связавшись по аварийной радиостанции, предупредили сбитый экипаж, что идут на посадку. И тут МИ-8 был поражен «стингером ». Вспыхнул правый двигатель... У летчиков есть инструкция: первым при необходимости должен покидать вертолет летчик-штурман, после него — борттехники и последним командир. Именно такой приказ и был отдан капитаном Тагиром Мугтасимовым. И как только машину покинул командир, она взорвалась в воздухе...

«Нас, — пишет в своем письме брату Володи капитан Мугтасимов, — с борттехником Бог весом не обидел, да и высота была минимальная для раскрытия парашюта. Поэтому я упал в ущелье, а Володю отнесло дальше...».

После приземления борттехник нашел командира, а вот Володю увидеть никак не удавалось. Звали его, стреляли... Искали до тех пор, пока их самих не обнаружили «духи». Жестоким был бой. Враги, стараясь взять летчиков живьем, только теснили их к ущелью.

«Я не знаю, кто в этом виноват, — пишет Мугтасимов, — но вся трагедия заключалась в том, что в наших парашютах не было запасных раций. Боевые машины недавно поступили с завода, и кто-то «забыл» уложить их в парашюты. Именно по этой причине мы не смогли связаться с вертолетами поисково-спасательного обеспече­ния».

Но они прилетели. Был спасен командир В. Алексютина, остался в живых бортовой техник. Ничем не смогли помочь боевые товарищи старшему лейтенанту. Не помогли дымовые завесы, атаки на душманов с воздуха. «Духам» нужен был живой пилот. И они делали все, чтобы не дать вертолетчикам забрать своего товарища. А он, чувствуя поддержку, продолжал сражаться.

Товарищи Володи хорошо знали, что в кармане его гимнастерки всегда хранилось две гранаты.

Когда вместо пистолетного выстрела он услышал сухой щелчок, понял: дело дошло до неприкосновенного запаса.

Заметив, что летчик не стреляет, «духи» пошли в полный рост. Владимир не спеша достал гранаты, разогнул ушки чек. Враги, предвкушая легкую добычу, бросились на него. Взрыв! Оставшиеся в живых «духи», побросав убитых и раненых, попятились. А в горах, на высоте три с половиной тысячи метров над уровнем моря, еще долго звучало эхо взрыва. А может быть, это летела на родную землю последняя весть, то, о чем он не успел написать домой.

Через несколько часов старшего лейтенанта Алексютина, который пожертвовал собой ради спасения однополчан, нашли десантники.

Произошло это 21 июня 1987-го. В этом году экипаж Алексютина спас около десяти сбитых экипажей. И вот...

О Володе я написал небольшую документальную повесть. Но как — почти невозможно! — на нескольких страничках рассказать о том, каким он парнем был?

Еще с детства решил: пойду летать! Занимался моделированием. Взахлеб читал все, что связано с авиацией. И когда в девятом классе учительница русского языка и литературы Нина Сергеевна Командирова попросила учеников заполнить анкету, он написал: «Главным в жизни человека является его дело, которое приносит пользу не только себе, но и обществу, в котором живешь!». На вопрос: «Твое любимое занятие?» — пишет: «строительство авиамоделей», а в графе «Цель в жизни» — «стать военным летчиком и защищать Родину».

В музее школы, которая носит имя Владимира Алексютина, есть уголок, посвященный жизни выпускника. Журнал с его оценками. Под стеклом — сочинение. Фотографии. Офицерский китель с ордена­ми, медалями. Фуражка и книга, когда-то подаренная ему за победу в конкурсе «А ну-ка, парни!».

— Видели бы вы его глаза, когда ему преподносили книгу Шарончикова «Записки друга», — рассказывает бывший классный руководитель Володи Валентина Семеновна Ротман. — Ведь в ней с первой и до последней странички было о летчиках.

Он сначала поступал в ВВУ летчиков истребительной авиации, но комиссия «придралась» к сердцу. Владимир пошел в вертолетчики. Парень он был спортивный, выигрывал чемпионат города Владимира по биатлону, да и требования медиков не такие, как к истребителям.

...В селе Брасово мне не пришлось долго искать дом, в котором родился и жил Владимир. Он на Первомайской улице. На доме — табличка: «Здесь живет семья воина-интернационалиста, отдавшего жизнь за счастье братского афганского народа». За счастье братского народа... Те, кто послали Володю и десятки тысяч парней в чужую страну, очень хотели, чтобы там называли их братьями. Но как объяснить это Александру Ивановичу, который когда-то учил меня, Лидии Михайловне, жене Валентине и дочке Элеоноре, как? Да и не нужны им никакие объяснения, если не может это сделать сам Володя.

В школе его имени смотрит на вас со стены красивый парень в форме военного летчика. В музее — его ордена Красного Знамени, «За службу Родине», медали.

Николай Зайцев.